Вы знаете, я думаю, что, во-первых, между тем осознанием СВО, которое было где-то год назад, чуть меньше прошлой осени, когда были вот эти действительно потери, прошлым летом, отступления, и нынешним, это небо и земля. Мы поняли за это время, что все серьезно.

Мы приняли те решения, которые категорически не хотели даже думать в этом направлении, о социализации, о перегруппировке, о многих других вещах. Это даже не было в теории. Действительно хотели напасть, быстро решить вопросы и как бы примириться. Когда нас очень долго доходила логика того, во что мы вовлечены, оказались вовлеченными.

Сейчас это дошло до нас, а вот дальше русского солдата нельзя обижать. Нет никого святее, мужественнее, храбрее, умнее, чем русский солдат. Это мы доказали всей нашей истории. Другое дело, что когда доблесть наших воинов, их подготовка, их мужество, их героизм, их любовь к родине, их жертвенность, сочетается с разумным планированием и решительностью власти, с рациональным просчетом угроз и продумыванием того, как укреплять рубежи, вот тогда мы непобедимы.

Мы сейчас становимся совершенно другой армией, мы становимся другим народом и другим государством. Мы по-настоящему начинаем приходить в себя. И с этой силой уже не то что бесноватым укронацистам, но и НАТО не потягаться.

Там всё на стероидах, всё на химических элементах, на 7-минутных психологических операциях, на кибервойнах, на лжи, на бесконечном психических атаках. А в реальности этого мужества нет. Это истерика, это безумие, это бешенство, как у бешеных животных. Это страшно, это опасно, это кроваво.

Посмотрите, когда собака бешеная с этими глазами, смотрящими как желтые пятна в небо, или даже бешеные еноты, бешеные белки. Это страшная вещь. Они бросаются, кусают, они заражают, они убивают, они причиняют гибель и сами несутся к собственной гибели. Вот это бешенство.

Украинский народ сейчас, украинское общество в бешенстве находится. И никакие вакцины уже не действуют. Это уже какой-то необратимый процесс. И у них этого бешенства хватает на то, чтобы прийти и погибнуть на наших рубежах временной обороны.

Мы сейчас обороняемся от этого всплеска бешенства, но, как сказал министр обороны Шойгу вчера, мы готовим новую армию. Ее масштаб, ее объемы не такие для того, чтобы просто усилить нашу оборону, а для того, чтобы двигаться дальше. И мы сейчас перегруппировываемся.

И здесь, конечно, уже просто таким нахрапом всяких информационных технологий, что все живы, все здоровы, украинская армия процветает, бои ведутся уже в Белгороде и Ростов Пал. Вот это информационное просто чепухое. Не победить реального русского солдата.

Русский солдат сейчас становится реальностью. И для самого себя он становится реальностью, и для общества, и для власти. А русский солдат – это явление метафизическое. Это явление непобедимое. Это такая стойкость, это такое упорство, это такая преданность делу, которая вообще отсутствует в любой армии.

Если даже нацистскую армию, которая выменила под собой лучших воинов Европы XX века, решительных, абсолютно дисциплинированных, целые народы пришли и, потеснив нас на первом этапе, мы были раздавлены, размужжены, превращены в пепел, в грязь, в труху, в перегной нашими советскими людьми, нашей русской армии.

Но что мы хотим по отношению к современным украинцам, на самом деле? Мы оказались слабее, чем мы есть. Мы оказались на первых этапах. Мы просто оказались совершенно вне себя. Мы неправильно думали, мы неправильно планировали, мы неправильно рассчитывали.

Мы сами оказались в плену каких-то совершенно неадекватных иллюзий. Но по мере того, как эти облака иллюзий рассеиваются, мы возвращаемся к реальности, а реальность заключается в абсолютной непобедимости русского солдата, русского воина, русского мужчины и русской женщины, которые все солидарны сейчас только с одним – с победой.

Вот такого, я думаю, политтехнологи, участники КВН, пиарщики, перверты, участники гей-парадов и либеральных вечеринок они точно не ожидали. Это некоторое возвращение к реальности. Это очень болезненная вещь. И для нас она очень болезненная. Потому что мы тоже частично были в этом изменённом сознании. Поэтому и бежали, поэтому и пятисоток было столько на первых этапах. И сейчас вообще просто нет. Не потому что есть уголовные статьи, их просто нет. То есть люди сейчас идут воевать с полным пониманием того, куда идут, кто они сами, за что они идут. Это совершенно другое.

Русский солдат пробуждается, русский дух пробуждается сегодня. С этого ещё в новое время, в последние десятилетия мир точно не видел. И вот сейчас мы просто преодолеваем сон. Это момент пробуждения. И здесь я думаю, что дальше расчёты Запада, они будут просто как мыльные пузыри, как трублявые грибы просто взрываться с каждым днём. Потому что мы вступаем в силу, мы входим в своё сознание, а их ресурс шапкозакидательских атак заканчивается.

При этом обратите внимание на абсолютное иррациональность поведения украинцев. Украинцы вдруг, когда имели большую страну, которая досталась им даром, вдруг закричали, мы хотим убивать русских. Зачем? Потому что мы любим Украину. Ну вот вы получили Украину, берегите её, охраняйте её, укрепляйте её. Нет, мы будем убивать русских. Ну раз сказали, два, нету Крыма. Нет, мы всё равно будем убивать русских. Нет уже Донбасса. Нет, мы будем убивать русских. Нет Запорожье и Херсонской области. А они продолжают, нет, мы будем убивать русских.

И, видимо, пока русский солдат спокойный, меняемый, здоровый, но непобедимый, несокрушимый, не дойдёт до Львова, этот виск бешенства мы будем слушать до последнего. И потом он закихнет и заглохнет.

И забудут говорить об этом французы, поляки, венгры не говорят, румыны, которые там пытаются что-то в таком же духе. А это всё просто исчезнет. А царится тишина, и русский солдат вытрет пол под и кровь со своего лба и скажет, мы сделали это. А Россия снова великая империя, я горжусь ей, а она, скажет солдат, гордится мной.

И будет тишина, и будет боль, и будет тризна, и будут поминки, и будет память о всех погибших и отдавших свою жизнь за это великое дело. Но это будет наша победа, которой мы должны насладиться, которую мы должны прожить, а для этого мы должны сохранить этот мир. Он не такой плохой, а то планету.

Много человечества совершало ошибок, но победа наша будет полной только в том случае, если мы сохранимся сами, сохраним человечество и, избавившись от этого вируса бешенства, от этой атаки беженых животных, мы просто восстановим порядок, восстановим справедливость и освободим наших братьев от этого наваждения, от этой одержимости. И они будут праздновать вместе с нами, как чеченцы, и в следующих войнах, потому что не бывает страны без войны, не бывает эпохи без войны. И в следующих войнах наши украинские братья и сестры, освобожденные от этой болезни, от этой фатального недуга, они будут сражаться плечо с плечом вместе с нами, как это было веками.

Веками мы, братские восточнославянские народы, сражались вместе, не друг против друга, а против наших общих врагов. И вот в этом я абсолютно убежден. Потому что как исчезнет, как дым. И как исчезает дым, так и исчезнут. Эти духи, которые сейчас проникли в тела украинцев и украинок, они исчезнут, как дым. Но для этого их надо победить.